«Горы всегда сильнее. Мы лишь можем попросить разрешения»: Алексей Джура о восхождении, темпе, смирении и медиагигиене
— Какой момент на маршруте стал для Вас самым неожиданным (здесь я скорее про ощущения, а не про чёткое следование маршруту)? Было ли что-то, к чему Вы не были готовы, несмотря на подготовку?
После восхождения мы шли по довольно опасному кулуару. Категория сложности у него ниже, чем в целом по маршруту (1б), но, как сказал лидер команды восхождения Иван Якубовский, людей на нём погибло больше, чем в целом во всём горном районе. Мы не планировали по нему идти, но оказалось, что вернуться по пути восхождения мы не сможем, поэтому было принято решение спускаться по кулуару, где была и лавинная опасность, и опасность камнепада, и крутизна склона, на котором неловкий шаг мог привести к длительному падению по камням. Кроме всего прочего, это был последний участок спуска, когда сил очень мало (всё восхождение длилось около 15 часов). В этих условиях нужно было волевым усилием собирать остатки концентрации, чтобы перемещаться с предельным вниманием к каждому шагу. Это было неожиданное испытание и очень ценное. Важно уметь мобилизоваться, «спуртовать» (резко увеличивать скорость движения), в условиях, когда кажется, что сил уже нет.
— Вы поднимались втроём, верно ли я поняла? Расскажите про один неочевидный, но критичный момент в командном взаимодействии: когда молчаливый жест или взгляд значили больше слов.
Да, мы шли втроём. И было очень трогательно и жизнеутверждающе, когда во время коротких передышек и любования видами кто-то молча доставал термос, наливал полную кружку и сперва протягивал другому, а уже затем пил сам. Есть в этом красота и правда человеческих отношений.
— При минус 25 градусах и ветре 12 метров в секунду техника ведёт себя иначе, тело, наверняка, тоже. Какой «физический лайфхак» или трюк помог Вам сохранить работоспособность на финальном участке?
Нашему лидеру, Ивану, явно помогала ненормативная лексика: он костерил на чём свет стоит и горы, и погоду, и самую ненавистную ему стихию — ветер. Мне помогает в таких случаях умение держать темп. Темп движения надо предпочесть передышкам, насколько это возможно. Остановишься — и начнёшь останавливаться регулярно и уставать, как ни странно, больше. Увы, иногда хотелось сделать пару снимков и записать видео, и я останавливался. Но как только входил обратно в темп, можно было идти достаточно долго и комфортно.
— Что из Вашей академической рутины (планирование, анализ, рефлексия) реально пригодилось в горах в конкретный момент принятия решения?
Я пишу программу курса примерно за полгода до реализации. Стараюсь загодя готовить материалы, складывать всё в один файл, и когда каркас готов, как правило начинают приходить творческие находки, формулировки, решения, которые надо обязательно фиксировать. Такие моменты важно ловить, иначе вдохновение уйдёт и идеи забудутся.
В каком-то смысле кропотливое продумывание того, какое снаряжение понадобится, в какой момент, как скомпоновать это всё в небольшом штурмовом рюкзаке, что оставить и не брать, — схожий процесс. Я начал докупать снаряжение и решать, как доберусь до места (а это труднодоступный горный район, куда сначала надо лететь на самолёте, затем семь часов ехать по Чуйскому тракту на машине, а потом ещё два-три часа длится заброска на УАЗе или снегоходе), кто меня встретит, как выстроим акклиматизацию и подготовку, за несколько месяцев до самого восхождения. Так что это требовательный к деталям длительный процесс. Знаю, что большие серьёзные экспедиции разрабатываются 1-2 года, и это то искусство, которое мне нравится осваивать. Это и вправду в каком-то отношении похоже на разработку учебной дисциплины.
— Был ли момент, когда Вы всерьёз подумали: «Стоп, разворачиваемся»? Что стало решающим аргументом для завершения маршрута?
Таких моментов не было. Я в этом плане нуждаюсь во внешней навигации, сам я пока с трудом могу остановиться, а в горах это очень важно. Когда-то я был тренером единоборств, и этот опыт на меня сильно повлиял: в японских боевых искусствах есть принцип «гамбару» — нежелание признавать поражение, если есть ещё хотя бы какая-то возможность повлиять на исход. Хотя, даже если такой возможности мы не видим, наш дух должен быть привержен борьбе до конца. В горах, напротив, велика ценность смирения — горы всегда сильнее, поэтому мне кажется неправильным говорить о покорении вершины. Гора может пустить, а мы лишь можем попросить разрешения. Знаменитый альпинист Райнхольд Месснер, автор книги «Хрустальный горизонт», говорил, что покорить все восьмитысячники мира ему позволило умение вовремя развернуться.
— Вы упомянули, что готовитесь к более серьёзной вершине. Что в этом восхождении на «Купол» Вы проверили в первую очередь: выносливость, тактику или психологическую устойчивость?
Я хотел получить опыт зимнего восхождения: там повышенные требования к выносливости и психологической устойчивости. Как таковых «технических» участников (требующих использования сложных альпинистских навыков) было мало, поэтому акцент был именно на физических кондициях.
— Если бы Вам нужно было объяснить студенту-первокурснику, чем работа с «информационным шумом» в медиа похожа на движение в горах, как бы Вы это сделали на конкретном примере?
Очень просто: тревожные и хаотичные мысли меняют паттерн дыхания и пульс. Если вы спокойны, вы можете в условиях гор, где кислорода меньше, спокойно двигаться к намеченной цели. Если вы будете время от времени отвлекаться и, например, сетовать на неудобные ботинки, глубокий снег или запотевающие очки, то вы будете выбиваться из сил. Сегодня многие выбиваются из сил на пустом месте. Это происходит потому, что мы потребляем слишком много информации, которая не имеет отношения к нашей жизни. Она сливается в неразличимый шум. Поэтому медиагигиена — навык, который требуется развивать так же, как развивают у ребёнка навык чистки зубов.
— В горах есть понятие «точка невозврата», если я правильно поняла терминологию. Есть ли аналогичная точка в запуске медиапроекта или в научном исследовании? Как Вы её определяете?
Это скорее относится к высокогорным восхождениям. Я на таких не бывал. Разумеется, в медиапроектах и научных исследованиях нет риска для жизни, подобного нахождению в так называемой «зоне смерти» (выше 8000м). Хорошо, что в медиапроекте такой точки нет!
— Вы не афишируете следующую цель, но может быть можете намекнуть: это будет технически сложный маршрут, высотный вызов или экспедиция в новом регионе? Один намёк для самых внимательных читателей.
Там планируется технически сложный для меня маршрут, я такого ещё не делал. А регион останется прежним!
— Если бы Вы могли «упаковать» опыт этого восхождения в один инструмент для коллег-преподавателей (не метафору, а конкретный приём), что бы это было?
У меня нет приёма, но есть принцип: многим из нас сегодня явно недостаёт лояльности — делу, организации, стране. Я не то чтобы сильный или опытный альпинист, но моего опыта достаточно, чтобы понять, насколько может быть важно иметь и транслировать лояльность — своей команде, своему делу, своей цели. Важно подходить критически ко всему, но в конечном итоге не ради критики как наглой самодовлеющей силы, а ради вклада в общий процесс.
—
Горы не терпят суеты, но щедро вознаграждают тех, кто умеет слушать — себя, команду, тишину между порывами ветра. В этом диалоге с высотой, как и в диалоге со студентами, главное — не скорость, а глубина; не громкость, а точность; не монолог, а взаимное внимание.
Алексей Павлович продолжает готовиться к новому маршруту — технически сложному, в уже знакомом регионе. Следить за его альпинистскими и академическими маршрутами можно в телеграм-канале «ДЖУРА», где он делится размышлениями о медиа, образовании и жизни «между строк». А ещё — на платформе Max, где собираются мысли, которые ещё не стали лекциями, но уже стали опытом.
Пусть каждая вершина — и в горах, и в профессии — открывается тем, кто идёт с уважением, вниманием и готовностью учиться в пути!
Лобанова Дарья, 1 курс, ОП «Медиаменеджмент»