«Скальпель» журналиста: почему редактирование текста нельзя автоматизировать
Почему качество работы с текстом по-прежнему определяет профессиональный уровень журналиста, чему учит новостная школа и какие вещи невозможно автоматизировать рассказала доктор филологических наук, профессор Института медиа НИУ ВШЭ Ольга Алевизаки.
Как вы пришли к преподаванию?
Я никогда специально не планировала заниматься преподаванием. У меня довольно рано начала складываться карьера журналиста и редактора, было много практической работы, несколько проектов одновременно. А потом совпало сразу несколько событий, в том числе кризис 1998 года, и наложилось ощущение сильной усталости. Я поняла, что мне нужно сделать паузу. В тот период я всерьез задумалась о том, что делать дальше. Есть один момент, который я часто вспоминаю. С детства мне периодически снился один и тот же сон. Я нахожусь в аудитории и что-то объясняю, причем взрослым людям. Это была не школьная аудитория, а именно университетская. Сон повторялся много лет. Когда я начала преподавать, он просто прекратился. Тогда я впервые подумала, что, возможно, это было неслучайно. Никакой мистики, сон был неким предвестником того, что однажды я окажусь на своем месте. А затем я узнала, что и мой прадед, и мой дед-полковник тоже были вузовскими преподавателями. И осознала себя частью семейной традиции. Со временем стало понятно, что преподавание не противоречит моему профессиональному опыту, а логично его продолжает. Работа с текстом, аналитическое мышление, умение разбирать материал и объяснять, как он устроен, все это оказалось востребовано и в аудитории. Так преподавание постепенно стало важной частью моей профессиональной жизни.
Вы могли бы работать корреспондентом, но осознанно выбрали редакторскую работу. Почему?
Меня всегда привлекала работа именно редактора, а не корреспондента. Хотя, когда я пришла работать в новостное агентство, мне много раз предлагали пойти в «поле», но мне никогда не хотелось бегать по пресс-конференциям, искать информацию. Мне нравилось, сидя на одном месте, работать с текстом. Спокойно, вдумчиво раскладывать его на составляющие, исследовать связи между ними. Это было мое неизменно. Не потому, что так сложилось, а потому что я к этому стремилась.
Почему именно новостные агентства стали для вас важной школой?
У меня есть «новостное устроение». Мне нравится скорость, реакция, четкость, компрессия информации. И главное — в новостях минимум личного участия. Ты должен работать с фактами, уметь логично выстраивать сообщение. Это дисциплинирует мышление. И именно это мне было интересно.
Получается, новостная журналистика формирует особый тип профессионального мышления?
Да, именно так. Приходится работать в условиях дефицита времени, избытка информации и высокой ответственности. Это развивает специфические когнитивные и профессиональные навыки. Кроме того, мне важно было работать не с субъективным восприятием действительности, а с фактом и с тем, как этот факт материализуется в текст.
Сегодня технологии меняются очень быстро. Это влияет на то, как вы учите студентов работать с текстом?
Технологии не влияют на методику работы с текстом. Есть общие законы, которые нужно соблюдать при его создании. Если они нарушены, редактор помогает это увидеть и исправить. Например, радиотекст или любой другой текст невозможно отредактировать, если его не увидеть глазами. Его нужно представить на материальном носителе, чтобы начать корректировать. Поэтому со студентами мы осваиваем навыки обработки текста, предварительно распечатав материал. Это самый наглядный способ. Работа с экраном отнимает при обучении больше времени и усложняет процесс.
Сейчас часто говорят, что профессия редактора уходит в прошлое, потому что тексты может править искусственный интеллект. Сталкиваетесь ли вы с таким мнением в работе со студентами?
Да, некоторые студенты действительно не понимают, зачем так глубоко погружаться в редактирование, если есть технологии ИИ, которые на каком-то усредненном уровне все же могут исправить текст. Но, как правило, так рассуждает человек, который довольно поверхностно представляет себе процесс обработки текста. Потому что работа с текстом редактора или журналиста — это лингвистический квест. Для человека, который собирается работать в медиасфере, язык – это рабочий инструмент, и он обязан этим инструментом владеть. Иначе получится примерно как у хирурга, который не научился пользоваться скальпелем. В медицине результат виден сразу. В журналистике это заметно не всегда мгновенно, но эффект все равно проявляется – в том, как человек работает с текстом, может ли он обеспечить точность, логичность, понятность, смысловую емкость и даже социальную ответственность медиатекста. Речь не про красоту, а про профессиональную работу, которая складывается из многочисленных факторов.
То есть искусственный интеллект не отменяет необходимость «человеческого» редактирования?
Человек все равно будет работать с текстами. В интернет-коммуникациях, в газетах, на радио и телевидении — в любой медиасфере. И здесь важно понимать, что редактирование – это не только исправление очевидных, «школьных» ошибок. Это прежде всего профессиональная интеллектуальная работа со смыслом, структурой, фактологической надежностью и коммуникативной эффективностью текста. Искусственный интеллект может имитировать работу человека с текстом, но пока он выдает стандартные заготовки. А мой предмет как раз учит видеть индивидуальные особенности текста, его специфические недостатки и понимать, как изначально нужно было бы создавать материал.
Вы проходили стажировку за рубежом. Этот опыт как-то повлиял на вашу методику?
Да, я попала на стажировку по рекомендации Ясена Николаевича Засурского. Он был моим учителем и наставником, и именно он предложил мне участие в программе обмена профессорско-преподавательским составом с Missouri School of Journalism. Этот опыт оказался крайне важным, потому что позволил увидеть принципиально иной подход к работе с текстом. Когда я оказалась в США, меня удивило, что обучение строилось вокруг работы с фрагментами, а не с текстом как с цельной системой. У нас же всегда была сильная филологическая традиция анализа текста целиком – это некий надтекстовый взгляд, когда оцениваешь его общий смысл, структуру, логические качества, достоверность фактологического материала. Именно этому я стараюсь учить студентов. Пока существуют тексты, редактирование не может устареть. Это основа профессии, без этих навыков невозможно работать.
Разговор об искусственном интеллекте в журналистике сводится не к технологиям, а границам ответственности и качеству результата. Алгоритмы могут воспроизводить форму, ускорять процессы, имитировать языковые решения, но они не работают со смыслом и не отвечают за целостность высказывания. Именно это остается за человеком.
Профессиональный опыт Ольги Алевизаки показывает, что редактирование остается способом мышления настоящего журналиста, а не набором технических приемов. Независимо от формата текста и канала его распространения редактор должен видеть в материале его смысловое ядро, логику, коммуникативную цель, адресатность и социальную корректность как основы качественного медиатекста.
Ольга Алевизаки, преподавая в Институте медиа НИУ ВШЭ, подтверждает, что автоматизировать можно инструменты, но не саму профессию.
Софья Белкина, студентка 2 курса магистерской программы «Современная журналистика» направления «Журналистика данных»
Алевизаки Ольга Ростиславовна
Институт медиа: Профессор