• A
  • A
  • A
  • АБB
  • АБB
  • АБB
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта
Контакты

E-mail: cmd@hse.ru

Руководство
Заместитель декана по работе с абитуриентами Афанасьева Ольга Валентиновна
Заместитель декана Кирия Илья Вадимович
Заместитель декана Ривчун Татьяна Евгеньевна
Первый заместитель декана Солодухин Олег Юрьевич
Заместитель декана Тихомирова Татьяна Борисовна
Заместитель декана Шелухин Дмитрий Викторович
Образовательные программы
Бакалаврская программа

Дизайн

4 года
Очная форма обучения
52/300/30
52 бюджетных мест
300 платных мест
30 платных мест для иностранцев
RUS/ENG
Обучение ведётся на русском и английском языках
Бакалаврская программа

Журналистика

4 года
Очная форма обучения
40/75/15
40 бюджетных мест
75 платных мест
15 платных мест для иностранцев
RUS/ENG
Обучение ведётся на русском и английском языках
Бакалаврская программа

Медиакоммуникации

4 года
Очная форма обучения
40/140/15
40 бюджетных мест
140 платных мест
15 платных мест для иностранцев
RUS/ENG
Обучение ведётся на русском и английском языках
Бакалаврская программа

Мода

4 года
Очная форма обучения
80/5
80 платных мест
5 платных мест для иностранцев
RUS/ENG
Обучение ведётся на русском и английском языках
Бакалаврская программа

Реклама и связи с общественностью

4 года
Очная форма обучения
35/200/30
35 бюджетных мест
200 платных мест
30 платных мест для иностранцев
RUS/ENG
Обучение ведётся на русском и английском языках
Бакалаврская программа

Современное искусство

4 года
Очная форма обучения
100/3
100 платных мест
3 платных места для иностранцев
RUS/ENG
Обучение ведётся на русском и английском языках
Магистерская программа

Дизайн

2 года
Очная форма обучения
20/70/5
20 бюджетных мест
70 платных мест
5 платных мест для иностранцев
RUS
Обучение ведётся на русском языке
Магистерская программа

Дизайн интерьера

2 года
Очная форма обучения
15/1
15 платных мест
1 платное место для иностранцев
RUS
Обучение ведётся на русском языке
Магистерская программа

Журналистика данных

2 года
Очная форма обучения
20/10/2
20 бюджетных мест
10 платных мест
2 платных места для иностранцев
RUS/ENG
Обучение ведётся на русском и английском языках
Магистерская программа

Интегрированные коммуникации

2 года
Очная форма обучения
15/20/2
15 бюджетных мест
20 платных мест
2 платных места для иностранцев
RUS/ENG
Обучение ведётся на русском и английском языках
Магистерская программа

Кинопроизводство в мультиплатформенной среде

2 года
Очная форма обучения
15/15/1
15 бюджетных мест
15 платных мест
1 платное место для иностранцев
RUS/ENG
Обучение ведётся на русском и английском языках
Магистерская программа

Коммуникации в государственных структурах и НКО

2 года
Очная форма обучения
15/10/1
15 бюджетных мест
10 платных мест
1 платное место для иностранцев
RUS/ENG
Обучение ведётся на русском и английском языках
Магистерская программа

Коммуникации, основанные на данных

2 года
Очная форма обучения
25/1
25 платных мест
1 платное место для иностранцев
RUS/ENG
Обучение ведётся на русском и английском языках
Магистерская программа

Коммуникационный и цифровой дизайн

2 года
Очная форма обучения
50/2
50 платных мест
2 платных места для иностранцев
RUS
Обучение ведётся на русском языке
Магистерская программа

Критические медиаисследования / Critical media studies

2 года
Очная форма обучения
10/10/1
10 бюджетных мест
10 платных мест
1 платное место для иностранцев
ENG
Обучение ведётся на английском языке
Магистерская программа

Менеджмент в СМИ

2 года
Очная форма обучения
20/10/2
20 бюджетных мест
10 платных мест
2 платных места для иностранцев
RUS/ENG
Обучение ведётся на русском и английском языках
Магистерская программа

Мода

2 года
Очная форма обучения
30/2
30 платных мест
2 платных места для иностранцев
RUS
Обучение ведётся на русском языке
Магистерская программа

Производство новостей в международной среде

2 года
Очная форма обучения
15/2
15 платных мест
2 платных места для иностранцев
ENG
Обучение ведётся на английском языке
Магистерская программа

Трансмедийное производство в цифровых индустриях

2 года
Очная форма обучения
20/15/1
20 бюджетных мест
15 платных мест
1 платное место для иностранцев
RUS/ENG
Обучение ведётся на русском и английском языках
Статья
Curators, words and values: the branding economies of curatorial statements in art biennials

Kompatsiaris P.

Journal of Cultural Economy. 2020. Vol. 13. No. 6. P. 758-771.

Глава в книге
Diversity of the Internet in Russia’s Regions: Towards an Alternative Research Agenda

Kolozaridi P., Dovbysh O.

In bk.: Internet in Russia: A Study of the Runet and Its Impact on Social Life. Cham: Springer, 2020. P. 149-169.

Глава в книге
Celebrity activism and revolution: The problem of truth and the limits of performativity

Kompatsiaris P.

In bk.: The Political Economy of Celebrity Activism. L.: Routledge, 2020. Ch. 10. P. 151-165.

Книга
Анатомия архитектуры. 7-е изд.

Кавтарадзе С. Ю.

М.: Издательский дом НИУ ВШЭ, 2021.

Глава в книге
Social media and Russian society

Savin N., Solovyeva O.

In bk.: Strategic communications in Russia: Public relations and advertising. Routledge, 2020. P. 167-176.

Глава в книге
Central and local media in Russia: between central control and local initiatives

Kiriya I.

In bk.: The Routledge Companion of Local Media and Journalism. L.: Routledge, 2020. Ch. 16. P. 167-175.

Восстание масс-2019

Колонка декана Факультета коммуникаций, медиа и дизайна НИУ ВШЭ Андрея Быстрицкого об итогах 2019 года и массовых протестах в мире.

Восстание масс-2019

2019 год запомнится многим, но одна из самых важных его черт – впечатляющий рост того, что можно назвать социальной активностью или даже агрессией. Вполне возможно, это ещё и признак растущего мирового хаоса, пишет Андрей Быстрицкий, председатель Фонда клуба «Валдай». 

Волна самых разных протестов прокатилась в 2019 году по значительной части современного мира. Тут и Чили, и Эквадор, и Франция, и Барселона, Иран и Ирак, Гонконг и Индия, и многие другие страны и города. В отдельных случаях протесты завершились более или менее быстро, в иных местах они продолжаются и по сию пору, ещё кое-где они тлеют, но сохраняют скрытый потенциал резкого обострения.

Протесты, демонстрации и забастовки – совершенно нормальное явление, в конце концов – панацеи от социальных, экономических и политических конфликтов ещё никто не изобрёл. Люди имеют полное право быть недовольными чем-либо и откровенно высказываться об этом, демонстрировать своё несогласие и раздражение происходящим.

История, в том числе и самая недавняя, полна примеров этому. И потому можно спросить: ну и что особенного происходит? В Ливане решили ввести плату за мессенджер WhatsApp? Что ж, достойное основание для протеста и отставки правительства в итоге. В Чили повысили плату за проезд в метро? Чем не причина для массовых беспорядков и нескольких десятков жертв? Разве прежде протестов, причём по самым различным поводам, не было? Ещё недавно мы все наблюдали «арабскую весну», которая, кстати, может, и не закончилась ещё. Да и вообще, разве человеческая история не есть история восстаний и мятежей, взаимной ненависти и агрессии?

Тем не менее мне всё же кажется, что социальные стихии начала ХХI века имеют свои отличительные черты. И эти черты вызывают тревогу.

Во-первых, протестная активность ныне происходит в новой информационно-коммуникационной среде, в ситуации невероятного информационного и коммуникационного изобилия. Когда появился интернет, возникла иллюзия, что горизонты человечества расширятся, что мы на пороге эпохи разума и просвещения. Что ж, информации стало в самом деле больше и она стала куда более доступной. Но вот к просвещению это не привело. Скорее, наоборот. Воспламеняющие, но «фейковые», недостоверные новости не только свободно циркулируют, но и оказывают самое что ни на есть разрушительное действие. И неважно, чего они результат – злого умысла, невежества или просто глупости или раздражения.

Надо заметить, что люди много врали всегда, но никогда прежде эта ложь не была столь неустойчива. В результате огромное количество людей, как правило, неспособных к самостоятельному критическому мышлению, становятся заложниками собственной некомпетентности и вынуждены либо слепо следовать за какими-либо лидерами или распространенными мнениями, либо впадать в растерянность, не зная, каким сообщениям, сведениям стоит доверять. Проходящие в 2019 году протесты, кстати, весьма выразительны в этом отношении.

Во-вторых, – и это следствие новой коммуникационной ситуации тоже, но не только, – протесты почти что повсеместно лишены выраженного лидерства и системы требований. Понятно, что в каждом отдельном случае есть свой повод, своя причина. Новые законы – как в Индии и Гонконге, недовольство выборами – как в Эквадоре, повышение платы за сервис или стоимости каких-либо товаров и услуг – как в Чили и Ливане. Но везде выясняется, что «казус белли» не сводится к подлинным причинам протестов. Более того, согласие на удовлетворение первичных требований вовсе не всегда приводит к прекращению протестов или хотя бы к снижению их размаха. Ещё любопытнее то, что между декларируемыми мотивами протестов в разных странах нет никакой связи. Тут левые требования (их большинство, кстати), там – правые, в других местах – и не поймёшь, что за тип или типы сознания порождают эти самые протесты. В общем, ни внятной повестки, ни внятных лидеров. Но везде крайне резкое непризнание действующей элиты и очень серьёзная, часто крайне радикальная, роль молодёжи. 

В-третьих, размытость границ протестов. Опять же – новая информационно-коммуникационная среда играет свою роль, но всё дело к ней не сводится. Не имея внятной повестки, протесты являются элементом общего недовольства происходящим. В известном смысле протесты оказываются где-то посередине между вполне легитимным Brexit и преступной и кровавой (запрещённой в России) ДАИШ. Размытость границ протестов имеет и другое измерение – к ним вплотную примыкают экологические активисты, борцы за разные типы прав человека и тому подобное.

Я, конечно, не первый, кто обратил внимание на заметный рост распространённости и энергичности массовых протестов в мире, это сделали многие. Но если мы в самом деле видим новую волну, то встаёт вопрос о её причинах и последствиях.

На первый взгляд, причин несколько (хотя, возможно, их куда больше или они вообще совсем другие): рост имущественного неравенства во всём мире, увеличение продолжительности и качества жизни, устарелость мировых элит, разрушение систем социализации и достижения социального согласия.

С ростом имущественного неравенства всё более или менее понятно. Хотя люди не беднеют, но имущие увеличивают свой достаток быстрее сравнительно малообеспеченных. Опять-таки – в силу беспрецедентно интенсивной коммуникации это очень заметно, границы между приватным и публичным размываются. Все везде видят всё или то, что им кажется таковым. Проверка достоверности информации практически невозможна. Пороховая смесь из раздражения и злокачественных иллюзий о лёгкости улучшения жизни готова.

Рост продолжительности жизни и та же коммуникационная открытость создали реальный (или вымышленный) барьер для многих молодых людей. Они не видят перспектив, пока «старики» всем правят. А «старики» здоровы и в состоянии протянуть ещё долго. В глазах многих мировая социальная пирамида заострилась необыкновенно. Как кто-то заметил, теперь это не пирамида Хеопса, а башня «Бурдж-Халифа», взобраться на которую практически невозможно. И хотя рождаемость в мире не слишком высока, в глазах молодёжи перспективы быстрого возвышения и продвижения выглядят уныло, если не скинуть или не потеснить текущую верхушку.

Устарелость и усталость мировых элит – вполне реальный фактор. Мир меняется стремительно, а вот элиты – нет. Вместе с тем многим кажется, что на новые вызовы должны отвечать новые люди. В целом, конечно, такие утверждения – популистская демагогия. Ум и способности не являются прямой функцией возраста. Но проблема есть, поскольку реальная взаимозависимость людей и стран растёт, а уровень регулирования мировых процессов явно неадекватен сложившемуся положению дел. Более того, дело мирового самоуправления точно нуждается в улучшении. Яркий пример – мировая экологическая ситуация.

Наконец, значительно ослабли традиционные механизмы социализации, те механизмы, которые позволяют молодым людям встраиваться в мир взрослых, а взрослым находить способы сосуществования в мире, полном проблем, неравенства и несправедливости. Семья, школа, университет, церковь, армия, профсоюз, политические партии и иные социальные институты во многих странах перестали работать как институт социализации. Более того, даже телевидение, которое какое-то время подменяло многое, теряет свою интегрирующую роль. Социальные сети и прочие достижения новой коммуникационной среды не столько объединяют, сколько разъединяют людей, создают своего рода новые виртуальные племена. А такая разрозненность способствует манипуляции и прочим тоталитарным практикам. Просто бенефициары этих практик не очевидны.

Я совершенно не уверен, что приведённые факторы в самом деле являются причиной происходящего. Но избавиться от чувства тревоги, от чувства, что хаос распространяется, очень сложно. И я был бы рад ошибиться в природе нынешних протестов.

Полный текст колонки