Экспорт российской культуры: почему диалог о креативной экономике невозможен без разговора о культурной экспансии
Одной из важных тем фестиваля стал разговор профессионалов о том, как креативные индустрии адаптируются к мировым рынкам. В рамках программы состоялся важный диалог с человеком, который на протяжении многих лет превращает «культурный экспорт» из метафоры в работающую логистику, переговорную практику и успешные гастрольные туры. Эксперт — Кирилл Крок, директор Театра Вахтангова, заслуженный деятель искусств РФ, один из самых опытных культурных менеджеров, чьи проекты последних лет стали хрестоматийными кейсами присутствия российского искусства на глобальных рынках — от Китая до ОАЭ. Интервью провел заместитель декана факультета креативных индустрий Дмитрий Шелухин.
Диалог затронул вопросы конкурентоспособности креативного продукта, поговорили о том, как сложные смыслы (творчество Достоевского, Чехова, жанр современной драмы) превращаются в международный культурный капитал. В этом интервью — не просто впечатления от поездок. Это индустриальный разговор о цене, логистике, зрителе, доверии и о том, почему «отменить» культуру невозможно. Для студентов и молодых профессионалов этот разговор — возможность увидеть, как выглядит реальная «кухня» культурной дипломатии изнутри. Для управленцев и стратегов — пример того, как строится долгосрочное партнёрство между государством, институцией и зарубежным рынком.
Экспорт российской культуры: интервью с Кириллом Кроком
Логистика и экономика: гастроли как миссия
Дмитрий Шелухин: Кирилл, спасибо, что нашли время. Я хотел бы начать с логистики. Вывести огромную труппу за рубеж — это большущая логистическая бездна. С точки зрения экономики: гастроли — это про деньги или всё же про престиж страны?
Кирилл Крок: Дмитрий, когда мы говорим о театральных гастролях, с точки зрения экономики они, безусловно, убыточны. Сравните: играть спектакль в Москве или ехать за несколько тысяч километров в Китай — в Москве удобнее, легче, проще. Но сегодня называться российским академическим театром и не делать экспорт российской культуры, не показывать лучшие спектакли — невозможно. Мы должны идти на эти траты. Нашу культуру должны увидеть в мире. Нельзя жить и замыкаться только в себе.
Дмитрий Шелухин: А как обстоят дела с логистикой? Это же не только билеты для артистов, но и декорации, костюмы…
Кирилл Крок: На самом деле логистика сложная по бюджету, но не сложная по прикладному искусству. Самолёты в Китай летают — и «Аэрофлот», и китайские авиакомпании. Железнодорожный транспорт: мы ставим контейнер с декорациями, реквизитом, костюмами — и он едет. Между нашими странами сейчас безвизовый режим. Нашим китайским партнёрам уже 10 лет — это очень опытные люди, знающие свою страну, рынок, индустрию. Поэтому больших логистических сложностей мы не испытываем. Часть расходов берём на себя, часть — китайцы. Спасибо нашему учредителю — Министерству культуры Российской Федерации — за поддержку. Единственное, что непривычно и трудно — выезжать на 21–25 дней. Для всех уехать на месяц, оставить здесь семью, жизнь. Вот это действительно сложность.
Китайский зритель подготовленнее, чем в Европе
Дмитрий Шелухин: Вы везёте великие психологические тексты. Нужна ли адаптация? Зритель другой — понимают, высиживают?
Кирилл Крок: Мы никакие тексты не адаптируем. Переводим их на иероглифы, и на всех площадках (а мы обычно ездим по три города, по четыре спектакля в каждом) есть экраны над сценой или сбоку — всё идёт в титрах. У китайцев не принят синхронный перевод. Они говорят: мы должны слышать русскую речь, настоящие голоса артистов. И успевать читать. В Китае на наши спектакли приходит очень молодая аудитория — люди до 40 лет. И они абсолютно подготовленные. Когда мы первый раз поехали с «Бесами» Достоевского на Международный фестиваль в Пекине, я очень переживал. «Бесы» — не самое простое произведение даже для русского зрителя, а тут спектакль Юрия Петровича Любимова шёл почти четыре часа. Думаю: «Боже мой, как китайцы будут это слушать?» Знаете, они не просто слушали — они остались после спектакля на общение с артистами. Стали задавать вопросы: а где этот герой, почему у вас нет вот этого диалога? Я почувствовал, что даже некоторые наши артисты «поплыли» в тексте. А зрители были готовы. Более внимательного, более подготовленного зрителя, чем в Китае, я не встречал ни в Европе (когда она была для нас открыта), ни в Америке. В Европе или США на наших гастролях 50–60% зала — русскоязычная аудитория. А в Китае я могу пересчитать европейцев или русских по пальцам: в тысячном зале — человек 10–15.
От «Онегина» до «Медеи»: как растёт доверие
Дмитрий Шелухин: Успех «Евгения Онегина», «Дяди Вани», «Войны и мира» в Пекине — это аншлаги. Для Китая это доставка искусства до подготовленной аудитории или просто пункт в чек-листе перекрёстных годов культуры?
Кирилл Крок: Нет, для Китая это прежде всего желание быть встроенными в мировой культурный процесс. Им очень важно соприкасаться с великой русской культурой, потому что Россия для них — большой северный сосед. Наши последние гастроли в Пекине совпали с государственным визитом нашего президента Владимира Владимировича Путина и были включены в культурную программу к 80-летию образования Китайской Народной Республики. Они как губка впитывают всё незнакомое. После каждого показа есть общенациональный китайский сайт культурных событий, где зрители голосуют. Вы представляете: наш «Евгений Онегин» набрал 9,8 из 10. И это иностранная труппа, играющая на иностранном языке! Люди сами начинают голосовать, никто не организует. Чем выше рейтинг — тем лучше продаются билеты, всегда аншлаг. За 10 лет мы стали там своими. Зритель повзрослел, стал смелее. У многих наших актёров уже есть фан-клубы в Китае, они ведут свои «Вичаты» (WeChat). Китайские продюсеры в договорах настаивают: «Пожалуйста, чтобы обязательно приехали Коля, Женя, Оля». Они знают составы. А однажды мы сыграли «Дядю Ваню» днём в будни — и снова полный зал. А на следующее утро главная газета Коммунистической партии Китая вышла с заголовком «Эталонный Чехов в Пекине». Появляется гордость за нашу страну, за нашу культуру.
Китай как хаб, выход на глобальный юг и гастроли в Дубае
Дмитрий Шелухин: Если говорить про глобальный юг, Африку, Юго-Восточную Азию, Южную Америку — можно ли считать Китай воротами в другие страны?
Кирилл Крок: Безусловно, Китай сегодня — это хаб. Например, на наших гастролях китайские партнёры говорили: «Знаешь, приехал продюсер из ОАЭ». Благодаря знакомству в Китае мы потом были в Объединённых Арабских Эмиратах (до известных событий). В Дубае в зале оказалось много европейцев — тех, кто не может сейчас приехать в Москву. Люди подходили, благодарили: «Мы помним, как вы раньше приезжали в Лондон, Париж, Вильнюс. Не можем попасть в Москву — прилетели сюда специально на ваши спектакли». Попытка Запада остановить, отменить русскую культуру — глупость. Это неумно и очень глупо.
Дмитрий Шелухин: В октябре вы снова едете в Китай. Что повезёте на этот раз?
Кирилл Крок: Мы договорились о новых спектаклях — поставленных за последние три-четыре года. Не только бестселлеры вроде «Дяди Вани» и «Евгения Онегина», но и «Медею», и «Повести Пушкина». Это был риск для китайской стороны, но степень доверия к бренду Театра Вахтангова уже настолько велика, что они согласились. Их продюсер — женщина, много лет работавшая в министерстве культуры Китая, в аналоге «Росконцерта» — сначала возражала. Потом мы пригласили её в Москву, она посмотрела новые постановки и сказала: «Я уверена, нас ждёт успех. Китайский зритель воспримет их». Так что в конце октября уезжаем на 21 день.
Дмитрий Шелухин: Кто ведёт переговоры? Стратегический объём — на вас, а как выстроена повседневная работа?
Кирилл Крок: В театре есть отлаженный механизм. У меня есть помощник, директор по международным связям, который работает давно. Многие переговоры проходят в формате видеосвязи — мы все включаемся, общаемся, шутим. Наши китайские партнёры дважды в год обязательно бывают в театре в Москве. Несколько дней назад я принимал делегацию из Большого театра Пекина. У них скоро 20-летие (в 2027 году), и они пригласили нас на юбилей. Я говорю: «Наш театр после вашего — маленький домик». А они отвечают: «Маленький, но вам 105 лет, а нам только 20. Мы надеемся, что нашему тоже когда-нибудь будет 105».
Дмитрий Шелухин: А как родились гастроли в Дубае? Ведь академический театр на оперной сцене — это уровень.
Кирилл Крок: Мы вели переговоры три года. Сначала предлагали концертный зал в отеле на острове «Пальма», где выступали и шансон, и эстрада, и Маша Распутина. Я всё время говорил партнёрам: «Эта сцена не для академического театра». И произошло чудо — приехал в Москву итальянец, интендант Дубай-оперы (он получил премию ЮНЕСКО). Он увидел наш спектакль и сказал: «Я понял, какую высокую художественную планку вы задаёте. Великая русская литература, артисты, постановка — это имеет право быть на нашей оперной сцене». И дал согласие. До нас из российских деятелей на этой сцене выступали только маэстро Валерий Абисалович Гергиев, Светлана Захарова, Хибла Леварсовна Герзмава. Репутация — главный драйвер.
Дмитрий Шелухин: Спасибо большое за то, что вы делаете и ваша команда. Это действительно важное вложение.
Кирилл Крок: Спасибо. Я убеждён: мы все вместе достигнем прекрасных результатов. Будущее будет прекрасным. Нас будут ждать на всех мировых площадках — театральных, концертных, музейных. И никому и никогда ещё не удавалось отменить то, что отменить невозможно. А именно — русскую культуру.