• A
  • A
  • A
  • АБB
  • АБB
  • АБB
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта
ФКН
Контакты

E-mail: cmd@hse.ru

Руководство
Заместитель декана по работе с абитуриентами Афанасьева Ольга Валентиновна
Заместитель декана Кирия Илья Вадимович
Заместитель декана Ривчун Татьяна Евгеньевна
Первый заместитель декана Солодухин Олег Юрьевич
Заместитель декана Тихомирова Татьяна Борисовна
Заместитель декана Шелухин Дмитрий Викторович
Образовательные программы
Бакалаврская программа

Актер

4 года
Очная форма обучения
25/1
25 платных мест
1 платное место для иностранцев
RUS+ENG
Обучение ведется на русском и частично на английском языке
Бакалаврская программа

Дизайн

4 года
Очная форма обучения
52/350/30
52 бюджетных места
350 платных мест
30 платных мест для иностранцев
RUS+ENG
Обучение ведется на русском и частично на английском языке
Бакалаврская программа

Журналистика

4 года
Очная форма обучения
40/70/10
40 бюджетных мест
70 платных мест
10 платных мест для иностранцев
RUS+ENG
Обучение ведется на русском и частично на английском языке
Бакалаврская программа

Кинопроизводство

4 года
Очная форма обучения
25/1
25 платных мест
1 платное место для иностранцев
RUS+ENG
Обучение ведется на русском и частично на английском языке
Бакалаврская программа

Медиакоммуникации

4 года
Очная форма обучения
40/125/15
40 бюджетных мест
125 платных мест
15 платных мест для иностранцев
RUS+ENG
Обучение ведется на русском и частично на английском языке
Бакалаврская программа

Мода

4 года
Очная форма обучения
80/5
80 платных мест
5 платных мест для иностранцев
RUS+ENG
Обучение ведется на русском и частично на английском языке
Бакалаврская программа

Реклама и связи с общественностью

4 года
Очная форма обучения
25/200/25
25 бюджетных мест
200 платных мест
25 платных мест для иностранцев
RUS+ENG
Обучение ведется на русском и частично на английском языке
Бакалаврская программа

Современное искусство

4 года
Очная форма обучения
100/3
100 платных мест
3 платных места для иностранцев
RUS+ENG
Обучение ведется на русском и частично на английском языке
Бакалаврская программа

Стратегия и продюсирование в коммуникациях

4 года
Очная форма обучения
10/40/1
10 бюджетных мест
40 платных мест
1 платное место для иностранцев
RUS+ENG
Обучение ведется на русском и частично на английском языке
Бакалаврская программа

Управление в креативных индустриях

4 года
Очная форма обучения
100/5
100 платных мест
5 платных мест для иностранцев
RUS+ENG
Обучение ведется на русском и частично на английском языке
Магистерская программа

Дизайн

2 года
Очная форма обучения
25/50/5
25 бюджетных мест
50 платных мест
5 платных мест для иностранцев
RUS
Обучение ведётся полностью на русском языке
Магистерская программа

Дизайн среды

2 года
Очная форма обучения
15/1
15 платных мест
1 платное место для иностранцев
RUS
Обучение ведётся полностью на русском языке
Магистерская программа

Журналистика данных

2 года
Очная форма обучения
RUS+ENG
Обучение ведется на русском и частично на английском языке
Магистерская программа

Интегрированные коммуникации

2 года
Очная форма обучения
15/20/2
15 бюджетных мест
20 платных мест
2 платных места для иностранцев
RUS+ENG
Обучение ведется на русском и частично на английском языке
Магистерская программа

Кинопроизводство

2 года
Очная форма обучения
25/20/1
25 бюджетных мест
20 платных мест
1 платное место для иностранцев
RUS+ENG
Обучение ведется на русском и частично на английском языке
Магистерская программа

Коммуникации в государственных структурах и НКО

2 года
Очная форма обучения
15/10/2
15 бюджетных мест
10 платных мест
2 платных места для иностранцев
RUS+ENG
Обучение ведется на русском и частично на английском языке
Магистерская программа

Коммуникации, основанные на данных

2 года
Очная форма обучения
5/20/1
5 бюджетных мест
20 платных мест
1 платное место для иностранцев
RUS+ENG
Обучение ведется на русском и частично на английском языке
Магистерская программа

Коммуникационный и цифровой дизайн

2 года
Очная форма обучения
50/2
50 платных мест
2 платных места для иностранцев
RUS+ENG
Обучение ведется на русском и частично на английском языке
Магистерская программа

Критические медиаисследования / Critical media studies

2 года
Очная форма обучения
10/10/1
10 бюджетных мест
10 платных мест
1 платное место для иностранцев
ENG
Обучение ведётся полностью на английском языке
Магистерская программа

Медиаменеджмент

2 года
Очная форма обучения
20/10/2
20 бюджетных мест
10 платных мест
2 платных места для иностранцев
RUS+ENG
Обучение ведется на русском и частично на английском языке
Магистерская программа

Менеджмент в СМИ

2 года
Очная форма обучения
RUS+ENG
Обучение ведется на русском и частично на английском языке
Магистерская программа

Мода

2 года
Очная форма обучения
30/2
30 платных мест
2 платных места для иностранцев
RUS
Обучение ведётся полностью на русском языке
Магистерская программа

Производство новостей в международной среде

2 года
Очная форма обучения
ENG
Обучение ведётся полностью на английском языке
Магистерская программа

Современная журналистика

2 года
Очная форма обучения
20/20/4
20 бюджетных мест
20 платных мест
4 платных места для иностранцев
RUS+ENG
Обучение ведется на русском и частично на английском языке
Магистерская программа

Трансмедийное производство в цифровых индустриях

2 года
Очная форма обучения
20/15/1
20 бюджетных мест
15 платных мест
1 платное место для иностранцев
RUS+ENG
Обучение ведется на русском и частично на английском языке
Магистерская программа

Управление стратегическими коммуникациями

2 года
Очная форма обучения
Онлайн программа
70
70 платных мест
RUS
Обучение ведётся полностью на русском языке
Статья
Curators, words and values: the branding economies of curatorial statements in art biennials

Kompatsiaris P.

Journal of Cultural Economy. 2020. Vol. 13. No. 6. P. 758-771.

Глава в книге
Diversity of the Internet in Russia’s Regions: Towards an Alternative Research Agenda

Kolozaridi P., Dovbysh O.

In bk.: Internet in Russia: A Study of the Runet and Its Impact on Social Life. Cham: Springer, 2020. P. 149-169.

Глава в книге
Celebrity activism and revolution: The problem of truth and the limits of performativity

Kompatsiaris P.

In bk.: The Political Economy of Celebrity Activism. L.: Routledge, 2020. Ch. 10. P. 151-165.

Книга
Анатомия архитектуры. 7-е изд.

Кавтарадзе С. Ю.

М.: Издательский дом НИУ ВШЭ, 2021.

Глава в книге
Social media and Russian society

Savin N., Solovyeva O.

In bk.: Strategic communications in Russia: Public relations and advertising. Routledge, 2021. P. 167-176.

Глава в книге
Central and local media in Russia: between central control and local initiatives

Kiriya I.

In bk.: The Routledge Companion of Local Media and Journalism. L.: Routledge, 2020. Ch. 16. P. 167-175.

Девушка с большим сердцем. Интервью с Валерией Михайловой, выпускницей Факультета коммуникаций, медиа и дизайна

После окончания университета Валерия Михайлова стала шеф-редактором информационного проекта «Про паллиатив» фонда помощи хосписам «Вера». Портал предназначен для неизлечимо больных людей и их родственников, а также для медиков, работающих в паллиативной помощи – помощи в конце жизни. Валерия рассказала нам о радостях работы и этических коллизиях, а также о том, как учеба помогла в профессиональной деятельности.

Девушка с большим сердцем. Интервью с Валерией Михайловой, выпускницей Факультета коммуникаций, медиа и дизайна

Валерия начинала карьеру копирайтером в коммерческой организации, чуть позднее стала работать журналистом и редактором в православных СМИ. После этого плавно переместилась в социальную тематику. Даже дипломная работа Валерии была посвящена трансмедийным технологиям в деятельности благотворительных организаций. На втором курсе магистратуры «Трансмедийное производство в цифровых индустриях» Валерия начала работать редактором в фонде помощи хосписам «Вера», а вскоре стала шеф-редактором портала «Про паллиатив» этого фонда.

Благодаря работе команды портала за короткое время из небольшого узкопрофильного медиа он превратился в полноценное средство массовой информации с регулярными публикациями, вебинарами и мультимедийными проектами (например, интерактивная карта учреждений, оказывающих паллиативную помощь в России – чтобы облегчить людям поиск в разных точках страны) с ежемесячной аудиторией более 100 тысяч человек.

Как вы решились на работу в НКО? Мы все прекрасно понимаем, что это эмоционально сложная работа, и не каждый на нее готов.

«Решиться», мне кажется, не самое подходящее слово. Вы же не решаетесь, например, заниматься кино или велоспортом, вы просто любите это дело, а жизнь так или иначе сводит вас с нужными людьми и приводит в нужные места. Так и с НКО. Что касается меня, я просто со студенчества откликалась на какие-то благотворительные истории, волонтерство, и мне это казалось органической частью жизни. Вот и все.

Хотя, стоп! Сейчас я сама себе буду противоречить: все-таки на работу в фонде помощи хосписам «Вера» надо в каком-то смысле решиться.  Потому что это фонд, который помогает умирающим. Смерть противоестественна, несправедлива, нам же всем хочется, чтоб больные дети и взрослые выздоравливали. А фонд «Вера» говорит: есть случаи, когда человека нельзя вылечить. Помните, да, эти плакаты и билборды с одуванчиком? «Если человека нельзя вылечить, это не значит, что ему нельзя помочь». То есть, в конце концов, это про жизнь. Но ты этого не поймешь, не прочувствуешь, пока не переступишь порог хосписа.

Было страшно?

Конечно, было не по себе. Каждый кандидат на работу в фонд «Вера» проходит трехдневную стажировку в хосписе. Я поехала. Вышла после первого дня на улицу – причем, я ничем особенным не занималась, окна мыла, бинты разрезала, что-то еще такое. Вышла на улицу… и иду как зомбированная, под впечатлением. Мне показалось, что я только что побывала на острове человечности и здравого смысла посреди океана равнодушия.

Вот вы можете себе представить после всех этих «женщина, вас тут не стояло» в поликлиниках, «не положено» и т. п., что врачи на утренней планерке помимо диагнозов своих пациентов рассказывают: кто в каком настроении, какие отношения с близкими, кто к ним приходит, кто нет, как психологически человек настроен, ему страшно, одиноко, может быть, с ним надо посидеть. У меня, грубо говоря, челюсть отвисла. Вы чувствуете разницу, да? 

Определенно!

Оказалось, что в хосписе – «праздник непослушания». В хорошем смысле слова. Человек привык, скажем, завтракать в 12 часов дня чашечкой кофе и печеньем – и ему делают такой завтрак: а не в 7 утра строго по расписанию манная каша с какао. Или умирает женщина, и ее супруг может прийти в любое время ее навестить или даже иногда может жить там же, в хосписе, поставив рядом раскладушку. А не «у нас посещения строго с 16 до 19 по пропускам». Ну, это же логично. И человечно. Это – о достоинстве человека, о жизни, а не доживании.

Когда я только начала работать в фонде «Вера», в хоспис привезли молодую девушку из какой-то африканской республики, не помню точно, какой. Она приехала на Чемпионат мира по футболу, и вдруг оказалось, что она больна онкологией, и болезнь быстро прогрессирует, ничего не помогает. Дома медицины нормальной нет, и она осталась здесь. А у нее никого нет, говорит она на английском. Как все готовились к ее приезду! Уже неделю спустя после того, как ее привезли, координатор и волонтеры хосписа повезли ее на коляске на фермерский рынок, чтоб она могла выбрать фрукты, такие, какие ела у себя на родине. И прогулялась заодно. 

Короче, оказалось, что здесь главное – человек, а не бумажка, отчет, правило. Все это был разрыв шаблона. 

Помогла ли работа над дипломной диссертацией («Трансмедийные технологии в деятельности благотворительных организаций») в вашей профессиональной деятельности? 

Вся учеба помогла, конечно же, – расширила кругозор, сориентировала в мире цифровых медиа. Все же стремительно меняется.

Но я бы не сказала, что у нас здесь безудержный креатив: иногда самое востребованное – просто объяснить, как переворачивать тяжелобольного человека: снять видео об этом, правильно настроить SEO, чтоб человек легко нашел эту информацию, и этого будет достаточно. Хотя у нас разрабатывается проект интерактивной карты паллиативной помощи в России, совместно с «Медузой» мы делали тесты, весной был хакатон по разработке приложения для родственников пациентов и так далее. Но часто требуется просто дать человеку то, что он ищет, в простой форме.   

Чаще всего в работе мы сталкиваемся с проблемами этическими. Наша тематика очень тонкая, деликатная. Чем-то человек готов делиться, чем-то нет. Мы не можем через месяц после смерти мужа идти к вдове и просить ее: «Ну расскажите нам о своем опыте» – мол, мы же для пользы дела, не для хайпа. Мы не можем брать на вооружение какие-то новые форматы просто ради новых форматов: «Эгегей, давайте же сделаем подкаст об умирании, будет здорово!»

Есть люди, которые занимаются антропологией смерти, они могут себе позволить парадоксальный подход, черный юмор, мы – нет, потому что у фонда «Вера» на поруках – живые люди. Это не абстракция, не предмет научного интереса. И никто не может быть специалистом на все 100% в этой теме, будь ты трижды заслуженный реаниматолог-анестезиолог. Когда ты обращаешься к людям, ты не можешь над ними возвышаться с позиции всезнайки, ты можешь быть только на равных, потому что перед смертью равны все.

Еще есть такая дилемма. У нас часто есть соблазн сместить фокус и заняться расследовательской журналистикой: выяснить, получают ли люди в тюрьмах и в ПНИ (психоневрологических интернатах) нужную помощь, или уходят в страданиях. В прошлом году известный журналист Ольга Алленова написала для нас великолепный материал «Психоневрологический паллиатив» – о ПНИ. Про паллиативную помощь при ВИЧ мы писали, про помощь бездомным. Об этом надо говорить! Но у нас на первом месте задача – дать информацию и поддержку. Этот фокус не всегда легко держать. Мы все-таки, в первую очередь, такая «википедия паллиативной помощи», и наша первая задача – информировать, дать людям путеводную нить.

Что еще? Тяжело, когда вопреки всему люди не получают помощь, обижаются и пишут нам: «Ничего не работает у вас, все плохо, это в Москве еще есть шансы на медпомощь, а у нас нет». Это горько, потому что наши усилия разбиваются об отсутствие у людей денег, на отсутствие медпомощи где-то и тому подобное.  

Вещи, о которых мы говорим, зачастую тяжелые. Но о них надо говорить. Мне кажется, такая осознанность и честность с собой – это залог развития общества. Только так мы меняемся, становимся человечнее.  

Бывали моменты, когда опускались руки и хотелось уйти?

Нет. Потому что на моих глазах происходят сдвиги просто тектонических плит. Меняются законы, открываются хосписы – в том же Поречье в Ярославской области, Детский хоспис «Дом с маяком» в Москве – у них стационар открылся осенью 2019 года, появляется то, чего раньше не было и в помине.

Мы же видим, как все поменялось в тех странах, которые вопросами помощи в конце жизни начали заниматься раньше России. Скажем, что ждало раньше беременную женщину, у которой обнаружили патологию развития плода? Направление на аборт и убийственная фраза: «Ничего, еще здоровенького родишь». В Штатах с такой женщиной работает целая команда специалистов, ей дается время, выбор и возможность принять решение, и на любом этапе ее и ее семью всегда поддержат и помогут, она не станет изгоем, не останется одна. И у нас такая программа перинатальной паллиативной помощи появилась совсем недавно. Поэтому – чего опускать руки?

А моменты радости? 

О, да их тьма! Когда приходишь на встречу с медиками из регионов и видишь, что им интересно, у них глаза горят! Скажем, я не могу обезболить человека, но я могу быть связующим звеном между врачами-паллиативщиками, которые на стажировке в Англии научились делать так называемую пролонгированную инфузию обезболивающими, и врачами из другого региона, которые пока не знают об этом. В принципе врач должен всегда учиться. Но не у всех есть возможность: кому-то не позволяет плохое знание английского, а кто-то просто демотивирован огромной нагрузкой и низкой зарплатой. Но мы какие-то знания можем транслировать, переводить иностранные научные статьи, делать вебинары. Радость? Да.

У нас люди привыкли, что если человек пожилой, можно развести руками и сказать: «Ну что вы хотите, возраст!» Но никто из нас не захочет такую фразу услышать в свой адрес, правда? Или в адрес своих мамы или папы. Никто. Поэтому, когда удается людям дать информацию, дать путеводную ниточку, это очень радует. И ты объясняешь: «Ребята, так быть не должно. Вам нужно обратиться в Росздравнадзор, вам нужно делать вот то и то. Пожалуйста, позвоните на нашу Горячую линию (8-800-700-84-36), вам объяснят подробно, как действовать. Зайдите на сайт «Про паллиатив», там все об уходе – вам будет проще». 

Мы делаем вклад в образование врачей и медсестер паллиативной помощи. Эта область медицины в России начала развиваться недавно, медикам не хватает знаний. Мы аккумулируем мировой опыт – переводим статьи, памятки, рекомендации, создаем видео об уходе за пациентами в этот период. Мы интервьюируем потрясающих людей, работающих в этой области – невероятных врачей, медсестер, волонтеров, психологов. Рассказываем о правовых аспектах паллиатива, чтобы люди знали, какие у них есть права, и умели этого добиться. Родным пациентов – мы подробно рассказываем, как ухаживать за тяжелобольным человеком, с какими сложностями и эмоциями придется столкнуться, и как с этим быть.

Как вы считаете, чудеса случаются?

Есть разряд чудес, когда перед смертью родственники, которые не разговаривают по 20 лет, находятся в перманентной ссоре, мирятся. Когда напоследок происходят очень важные разговоры. Таких историй в хосписах много, правда! Много историй, когда супруги венчаются в хосписе. Когда обиженные на мир, измученные люди начинают снова верить в добро.

Я помню одного парня, у него был муковисцидоз, его привезли в Москву из Ямало-Ненецкого округа, одного. И здесь в 24 года он услышал, что ему осталось жить 1–2 месяца. Лежал в больнице, отвернувшись к стене – ну все, все, чего еще ждать от жизни? А нашлась девушка-волонтер в этой больнице, которая за него решила побороться. Потом нашлись другие волонтеры, целая группа, и вместе с врачом-пульмонологом попытались его вытащить. По сути – хотя тогда это никто так не называл – ему оказали ту самую паллиативную помощь. Забрали из больницы на квартиру в этом же районе, сами стали собирать деньги на хорошие препараты, собрали средства на кислородный концентратор, он стал гулять, общаться, у него появилась надежда на трансплантацию легких и жизнь. Он крестился. Это было 10 лет назад, пересадки легких в России еще не делали, к сожалению. К тому же в тот год в Москве стоял удушливый смог, поэтому, к сожалению, Андрей ушел в 25 лет. Но в конце признавался, что за этот год он поверил в людей. Это чудо.

Или вот еще чудо. Нередко в хосписы попадают люди, которые всю жизнь прожили в ПНИ. Вот я запомнила одного такого мужчину: он сирота, его родители отдали в учреждение, в 18 лет он перешел во взрослое, ему уже 60, а он кроме стен ПНИ ничего не видел. И вот он заболевает, онкология, 4 стадия – и попадает в хоспис. В общем, мне врачи рассказывали, что он в хосписе узнал, что такое день рождения, и успел свой день рождения отпраздновать, впервые в жизни. Петь там научился, его все очень любили и не хотели возвращать в ПНИ. Он ушел без боли, без унижения, в окружении людей, которые о нем заботились.

Вы, может быть, хотите услышать о таких чудесах, когда неизлечимо больные исцеляются? Конечно, я думаю, такое бывает: дают человеку 2 месяца, а он живет еще 10 лет.

Мне кажется, что чудо не проходит только по линии жизнь/смерть, не все так линейно. Как сказала один врач из Самарского хосписа: «В конце, перед лицом смерти, остается только любовь». Это же главное чудо, когда вся ерунда, вся шелуха уходит, и остается только самое важное.

НКО – такая область, где можно попробовать, прежде чем ввязываться с головой. Да и не всем подойдет это как работа, я думаю. Так что приходите волонтерить, если не решаетесь! Однажды я совершенно случайно – из журнала какого-то – узнала, что мой первый начальник (пиарщик по профессии) высаживает цветы в Первом московском хосписе в свободное время. Я не думаю, что он сидел и мучительно на это решался. Просто он любит цветы. И, как выяснилось, людей тоже любит.