Разговор с Эрнестом Мацкявичюсом о песне «Махнем не глядя», исторической памяти и призвании креативных индустрий
В преддверии выхода клипа мы встретились с Эрнестом Мацкявичюсом, директором Института медиа, журналистом, телеведущим, художественным руководителем фестиваля «Дорога на Ялту». Беседа получилась откровенной — о том, как рождаются смыслы, почему эта песня зазвучала по-новому спустя десятилетия, и что сегодня значит быть «внуком Победителя».
— Эрнест Гедревич, в прошлом году 80-летия Победы в рамках проекта «Голоса внуков Победителей» вы исполнили «Тёмную ночь». Теперь новая песня, и снятый по ней клип. Расскажите, как родилась идея обратиться именно к «Махнем не глядя»?
— Эта песня замечательная, и я для себя её, как это ни удивительно прозвучит, открыл сравнительно недавно, именно как песню Баснера и Матусовского. Потому что знаю я её очень давно, с 1986 года, как пограничник, мы пели её на плацу, но там были совершенно другие слова. Я всю жизнь думал, что это неформальный гимн пограничных войск. А когда мы готовили фестиваль «Дорога на Ялту», стали искать редкие, глубокие военные произведения. И вот эта песня попалась неожиданно и открылась по-новому. Оригинал оказался очень мощным, сразу в сердце запал, и слова потрясающие.
— И вы решили включить её в программу фестиваля?
— Да, её исполнял Игорь Петренко с испанской певицей Сирой Родригес. Но я был дублёром — готовился, выучил, репетировал с оркестром. Если бы Игорь не смог выйти, пришлось бы петь самому. В итоге я всё равно спел один куплет в Кремле, уже как песню пограничника. А когда мы искали референс для клипа, ориентировались на исполнение Сергея Маховикова в одном из телевизионных музыкальных шоу, оно у Сергея получилось эталонным, и по вокалу, и по актерской подаче.
— Почему именно эта песня сейчас, для клипа?
— Потому что она классная! Проникновенная, легкая и глубокая одновременно. Это песня о традиции: солдаты перед боем менялись личными вещами: зажигалками, портсигарами, расческами. Суеверие такое, обмануть судьбу, чтобы она «запуталась» с чужим предметом. В ней горькая ирония, но в этом и сила — умение шутить над тяжелыми вещами, не терять человеческое лицо.
— В сценарии клипа вы отошли от сложных постановок, сделав ставку на крупные планы. В чем задумка?
Мы решили не уходить в пафосную реконструкцию. Реакция зала часто сильнее самого произведения. Я это много раз замечал, когда смотришь на лица людей, которые вдруг задумываются о вещах, что ещё минуту назад их не трогали, а оказалось, были с ними всегда. В клипе мы используем лица наших студентов, молодых ребят, которые слушают песню. Их взгляды, чувства, зрелость — всё главное, что мы хотим показать.
— Для вас эта тема Великой Отечественной войны насколько близкая, семейная?
— Конечно, близкая. Мои деды воевали. Один — морской пехотинец на Невском пятачке, в блокаду. Другой — командир эскадрильи, погиб в 44-м при освобождении Крыма. Родной дед, Анатолий Павлович, участвовал в Белорусской и Прибалтийской освободительных операциях. Я родился в Вильнюсе, воспитывался в семье бабушки и дедушки. И вот сейчас, когда мы снова переживаем сложный период истории, снова боремся с нацистами, боремся за свою идентичность, я вижу, как важно, чтобы у ребят, которые придут за нами, был внутренний стержень. Я очень рад, что эта песня откликается у них в душе.
— Эрнест Гедревич, вы не раз говорили о важности креативных индустрий. Как вы видите их роль в контексте патриотического воспитания и сохранения исторической памяти?
— Я очень рад, что на самом высоком уровне сегодня понимают значение креативных индустрий. Просто раньше такого термина не существовало, а сейчас мы его сформулировали и наполнили содержанием. Одна из миссий факультета креативных индустрий, да и всей креативной экономики в целом — быть генератором и распространителем смыслов. Креативные индустрии не просто производят контент, они производят значения, которые затем распространяются, доходят до аудитории, до зрителя, до общества. Сегодня, когда информационное поле стало фактически полем боя, ответственность создателя продукта, человека, который запускает его в эфир, в информационное и цифровое пространство, колоссальна. Я уже много раз говорил и повторю: эта ответственность сопоставима с ответственностью офицера противовоздушной обороны или ракетных войск. Потому что слово, а в начале всегда слово, может быть и созидательным, и разрушительным, подобно атомной энергии. И креативные индустрии, частью которых являются средства массовой информации, массовые коммуникации, искусство, в том числе массовое, по силе воздействия на сознание сопоставимы с оружием массового поражения — и в хорошем, и в плохом смысле. Поэтому значение креативных индустрий сегодня переоценить невозможно. Они формируют не только общественное мнение, но и мировоззрение — и каждого отдельного человека, и целых поколений. Именно через музыку, через кино, через качественный аудиовизуальный продукт мы можем говорить с молодёжью на языке, который она слышит и понимает. И это один из самых эффективных каналов воздействия на человеческое сознание и подсознание. Поэтому продукт, который мы выпускаем, должен быть максимально качественным, эстетически выверенным и смысловым. Мы не можем позволить себе художественной самодеятельности, когда речь идёт о памяти, о войне, о судьбах. И наш клип — это как раз попытка решить эту большую задачу своими профессиональными средствами. Это лишь один из путей, лишь одно из направлений нашей работы, но мы убеждены, что от него тоже сегодня очень много зависит.
— Одно из направлений креативных индустрий — журналистика. На Ваш профессиональный взгляд, какая она сегодня?
— Журналистика всегда соответствует эпохе, в которой существует, она является зеркалом своего времени. Но это зеркало не пассивно: оно формирует восприятие, расставляет акценты, а в критические моменты становится оружием. И сегодня, когда мы снова живём в эпоху противостояния, мы неизбежно возвращаемся к опыту военных корреспондентов Великой Отечественной — к Симонову, Твардовскому, Эренбургу. Автор слов песни «Махнем не глядя» Михаил Матусовский тоже военкор. Это не случайно. Военная журналистика решает принципиально иные задачи, нежели та, что существует в мирных, «тепличных» условиях. Если в спокойное время пресса может позволить себе рассказывать о светских гламурных новостях, то в военное время слово становится мобилизующим фактором. Оно должно не информировать, а вдохновлять, укреплять дух, объяснять смысл происходящего и давать людям опору. Именно такой была журналистика Симонова, Твардовского, Эренбурга — они писали с передовой, они знали цену каждому слову, потому что слово могло спасти или уничтожить. И здесь важно вспомнить, как формировалась послевоенная журналистская школа. Например, костяк будущего факультета журналистики МГУ составили именно военные корреспонденты, вернувшиеся с фронтов. Других, по сути, тогда и не было. Эти люди, прошедшие войну, создали журналистику нового типа — глубокую, честную, ответственную. Они принесли в профессию не только мастерство, но и мировоззрение, сформированное окопной правдой. Это была журналистика, которая служила не развлечению, а созиданию, восстановлению, осмыслению. Она помогла поднять нам лежащую в руинах страну, построить атомную промышленность, запустить человека в космос и успешно двигаться вперёд на фоне развязанной против нас уже холодной войны. Сегодня, когда мы сталкиваемся с информационными войнами, с попытками переписать историю и обнулить идентичность, военная журналистика вновь обретает своё значение. Она напоминает нам, что СМИ — это не просто канал распространения информации, а инструмент формирования мировоззрения. И ответственность журналиста сегодня сопоставима с ответственностью офицера. Поэтому мы должны учиться у тех, кто создавал эту профессию в огне войны, и перенимать их опыт, чтобы наш голос был твёрдым, честным и поддерживающим.
— Клип выходит 22 июня, в День памяти и скорби. Что для вас значит эта дата?
— Этот день - напоминание. Мы отмечаем его, чтобы предупредить тех, кто заигрался в войнушку, кто не отдаёт себе отчёта в том, что творит. Надо напомнить разумным людям во всём мире: подобное не должно повториться. Для нас это символическая дата. Я сам буду участвовать в акции «Свеча памяти», читать реквием Рождественского и фрагменты писем с фронта. И сам я отношусь к этому серьёзнее, чем раньше. И вижу, что молодые ребята, которые принимают участие в подобных акциях, уже другие, чем были еще пару лет назад. Они больше не тепличные, они чувствуют угрозу, понимают мир, в котором живут. Кризисы либо убивают, либо делают сильнее. Мы становимся сильнее.
— Как вам на площадке было работать с молодым поколением? Удалось ли на съёмках почувствовать единение с ними?
— Успел понять, что ребята на нужной волне. Для них это не просто хайп, не просто возможность сняться в ролике. Они чувствуют содержание. Кстати, среди участников были ребята из военного учебного центра, киношники, журналисты — это объединяет не только поколения, но и факультеты, весь университет. Я очень доволен нашими студентами, их интеллектуальным и духовным багажом.
— Вопрос о фотографии, которую вы держали в руках во время съёмок. Чья она, кто из троих героев Вашей семьи на ней изображен?
— Это мой дед, Анатолий Павлович Дедов. Он очень похож на меня, точнее я на него. Многое мне передал. Его братья приезжали к нам в Вильнюс на День Победы, вместе ходили на парад. Помню, как в утренней тишине нашего района было слышно мерное позвякивание, это дед шёл на парад с орденами и медалями. Я благодарен ему за воспитание, за его пример. Благодаря ему я стал тем, кем являюсь сегодня.
— Есть ли у вас ощущение, что сегодня мы продолжаем ту же линию?
— У нас есть наша культура, наши песни, фильмы, имена — от Пушкина до Гагарина, от Жукова до Курчатова. А у тех, кто пытается обнулить историю, — только Бандера и Шухевич. Я не понимаю, как можно отказаться от своего прошлого. Это тупиковый путь. А наша тысячелетняя история будет продолжаться. И такие проекты, как наш клип, — это маленький, но честный вклад в большое, важное дело.
Присоединяйтесь к просмотру, чтобы вместе услышать то, что не даёт нам забыть, и разделить эти несколько минут творчества, искренности и силы.